"Детство, опаленное войной…"

21.05.2020

Фото

В рамках акции «Расскажи о ветеране» старший инспектор по социальной работе ИК-12 УФСИН России по Хабаровскому краю Анастасия Моторина подготовила для публикации личные воспоминания своей бабушки – Людмилы Георгиевны Нестеренко, детство которой выпало на тяжелые годы Великой Отечественной войны.

На основе воспоминаний Людмилы Георгиевны была выпущена книга «Детство, опаленное войной…» Бабушка Анастасии Моториной прожила большую и очень интересную жизнь, часть которой была очень трудной. Сегодня Людмилы Георгиевны Нестеренко уже нет в живых. Она покинула этот мир в сентябре 2015 года.

Вставай страна огромная…

«Утро красит нежным светом
Стены древнего Кремля,
Просыпается с рассветом
Вся Советская земля.

Кипучая,
Могучая,
Никем непобедимая
Страна моя,
Москва моя, —
Ты самая любимая!»

Под мелодию «Москва майская» мы просыпались в далеком 1938 году. В 6 часов утра начинало говорить радио. Начинался трудовой день. День мирной страны нашего счастливого детства.

Работали заводы, фабрики. Люди трудились с большим энтузиазмом и с желанием сделать как можно быстрее нашу Родину богатой и цветущей. Появилось стахановское движение. Планы выполнялись в 3-5 раз сверх нормы. Народ очень тянулся к знаниям. Работали ликбезы (курсы повышения грамотности). После трудового дня мужчины и женщины шли в школу, чтобы научиться читать и считать.

В 1938 году состоялись первые выборы в Верховный Совет СССР. Мы, ребятишки тех лет (а было нам 8-10 лет), хорошо помним, как в клубе собирался народ, играла музыка, шли танцы, работали буфеты. Не спали всю ночь. Выборы были большим радостным праздником.

Но вот летом 1938 года японские самураи внезапно напали на наши пограничные заставы в районе озера Хасан и реки Халхин-Гол. Бои шли очень серьезные. Погибло много советских бойцов. Но Красная Армия отбросила японцев от наших границ. Многим бойцам было присвоено звание Героя Советского Союза. Среди них был и знаменитый пограничник следопыт Никита Карацупа, который со своей собакой выследил сотни японских диверсантов.

В память о боях на озере Хасан осталась песня «Три танкиста».

Я, Люда Нестеренко, в те годы жила в глухом поселке Колчан. Там был золотой прииск. Золото добывала драга. Нам, девчонкам и мальчишкам, было очень интересно узнать: как она работает, как из земли получается золото?

Но на драгу нас не пускали. Только вечером по прииску в контору шел охранник с ружьем на плече и нес в руках большую железную кружку, где было золото.

Фото

Но нас детей это мало волновало. Мы шалили, как все дети, играли в лапту, «чижика», с мячом, в «капусту», чехарду, а мальчишки еще и в «зозку». Все радовались жизни, солнцу, мирным дням. Очень весело встречали праздники 1 Мая и 7 Ноября. А Новый Год для детей был самым лучшим праздником в году.

Фото

Но на Западе уже было неспокойно. Немецкие войска топали по землям Франции, Румынии. Мечта Гитлера была, как можно быстрее захватить Советский Союз и поработить наши народы. В 1939 году наш вождь Иосиф Виссарионович Сталин заключил с Германией договор о ненападении на 10 лет. Рано утром 21 июня 1941 года пограничники на границе между Польшей и Советским Союзом поймали немецкого шпиона-лазутчика, который горячо уверял, что завтра будет война. Но шпиону в штабе не поверили. О нем сообщили Сталину, на что Сталин ответил, что это провокация, Гитлер не должен нарушить мир.

А на рассвете 22 июня 1941 года фашисты вероломно напали на пограничников Брестской крепости. На нашей границе там шли жестокие бои. Пограничников было мало, но дрались они насмерть, не жалея своих жизней. Совсем мало их осталось в живых. Об этих днях очень хорошо написано в книге Смирнова «Брестская крепость».

А самолеты немцев уже бомбили наши города: Минск, Киев и другие. О войне мы на Колчане узнали только 24 июня. По радио передали эту самую страшную весть. Срочно в клубе состоялся митинг. А в конторе уже шла запись добровольцев на фронт. Ревели женщины и дети. У всех людей сразу стали серьезные и суровые лица. Тень печали лежала на них. Мы дети взрослели буквально на глазах. В кино мы видели войну, но это в кино. Великая Отечественная война стала войной всех войн. Длилась она долгих четыре года, унесла миллионы мужчин, женщин и детей.

Вскоре на фронтоне школы появились большие плакаты «РОДИНА-МАТЬ ЗОВЕТ!» и «БОЕЦ КРАСНОЙ АРМИИ, СПАСИ!» Однажды утром мы услышали обращение товарища Сталина. Он обратился к народу со словами: «Товарищи, граждане, братья и сестры! К вам обращаюсь я, друзья мои. Родина в опасности. Все на борьбу с озверевшими фашистами. Отстоим наше Отечество!»

Я до сих пор слышу в памяти эти проникновенные, печальные слова. Слезы наворачиваются на глаза. В то время мы еще не знали и не понимали, какие огромные испытания придется перенести нам, детям, что не будет у нас настоящего детства и нам нужно будет рано стать взрослыми.

Чувство высочайшего патриотизма охватило всех; мужчины, женщины, парни, девушки, ученики старших классов – все просили, чтобы их направили на фронт. Это чувство охватило и нас – детей-пионеров.

В 1940 году вышла книга Аркадия Гайдара «Тимур и его команда». Она стала путеводной звездой нашего детства. Мы читали эту книгу на пионерских сборах, на переменах в школе, она была у каждого ученика начальных классов. Сразу же в стране началось тимуровское движение. На груди у нас был красный галстук и звездочка тимуровцев. Мы были горды, что тоже помогаем Красной Армии бить подлых фрицев. В школе был организован тимуровский штаб. Меня избрали комиссаром штаба. Мы закрепили за тимуровскими отрядами дома фронтовиков.

После уроков мы ходили в эти дома, кололи дрова, носили воду, мыли полы и нянчились с маленькими детьми. А ведь нам было всего по 10-12 лет, мы сами еще нуждались в заботе и досмотре.

Но пример наших мамочек был всегда перед нами. Они трудились круглосуточно. Забегут домой на минуточку – и снова на работу. Во многих семьях маленькие детишки оставались совсем одни. И наша помощь, пусть даже детская, очень помогала.

Домой мы возвращались поздно, уже затемно, голодные, замерзшие. Спали совсем мало, ведь надо было еще и по дому помогать. У меня был старший брат Георгий, ему было 13 лет, учился он в 7 классе. После уроков он работал на почте монтером. В мороз, дождь, грязь и слякоть в военные годы он лазил по столбам, проверяя связь. Мы постоянно хотели есть. Ввели карточную систему, по которой школьники получали хлеба по 400 грамм на день, а взрослые по 700 граммов.

С 13 октября 1941 года разгорелись жестокие бои на всех направлениях, ведущих к Москве. Это были очень грозные дни. Усилились бомбежки Москвы, воздушные тревоги объявлялись и днем и ночью. Родина звала весь народ на защиту родной Москвы. По радио стала часто звучать песня на стихи А. Суркова.

«Мы не дрогнем в бою за столицу свою.
Нам родная Москва дорога.
И в решительный бой мы пойдем за тобой,
Разгромив, уничтожим врага».

Имена героев, отличившихся в октябре 1941 года при защите столицы, невозможно перечесть. Не только отдельные наши войны, но и целые боевые подразделения проявили массовый героизм, прославив своими доблестными подвигами нашу Родину.

С 1-го сентября 1942 года в школе ввели предмет «Военное дело». Нашим военруком был какой-то бывший солдат. Очень плохой человек. Он совершенно не считался с нами, детьми, и совсем не жалел нас. Он хотел из нас двенадцатилетних детей, сделать настоящих солдат. Ему было все равно – девочки перед ним или мальчики.

Мы изучали винтовку ППШ (пулемет–пистолет системы Шапошникова), бросали гранаты, рыли какие окопы, бегали кроссы в противогазе. Нам было очень трудно, мы задыхались, но боялись снимать противогаз, так, как военрук тут же ставил оценку «плохо». Он заставлял нас ходит гусиным шагом, тянуть ногу как на параде. Одним словом, он был непорядочным человеком. Мы считали, что он – шпион, засланный на Колчан врагами.

Одной отрадой для нас были лыжи. Вокруг села были сопки, и мы зимой взбирались на них «лесенкой» или «елочкой». С горы летели вниз пулей, аж дух захватывало! Когда приходили из школы домой, уже было темно. Нужно было делать уроки, а электричества не было. По осени на прииске сгорела электростанция, которая стояла на речке Колчанке. Жители села считали, что это был специальный поджог. Ведь на прииске работала драга. Стране нужно было золото. Мыли золото. Мыли и на реке Покровке.

Целых четыре года мы не видели электросвета и жили при самодельных светильниках. Маленький фитилек делали из скрученной тряпочки, его капли на блюдце с нерпичьим жиром и поджигали. Этому огоньку мы были безумно рады, он освещал вечерами все дома и позволял читать. Великая ему благодарность! Звали мы это светильник «каганец». Почему такое название – я не помню.

А вот осенью 1943 года пришла для детей беда – в нашем поселке закрыли семилетнюю школу. Остались только начальные классы. Учеников 5-7 классов перевели в школу на рудник Белая Гора. Это от Колчана 8 километров. Когда было еще тепло – в сентябре-октябре – мы вставали рано, часов в 5 утра, почти на рассвете, и шли пешком на Белую Гору. А когда начались морозы мы стали ходить в школу на самодельных лыжах.

Теплой обуви не было. На ногах мы носили чуни – отрезанные рукава от старых телогреек и пальто. Их вталкивали в резиновые калоши и завязывали веревками, чтобы не потерять. Ноги мерзли, калоши скользили. Тогда мы стали ходить на Белой Горе по домам и проситься на постой, чтобы каждый день не ходить в школу из Колчана. Но дома у всех были маленькие, а семьи большие. Среди жителей Белой Горы в то время было много спецпереселенцев, то есть бывших раскулаченных. Детей коммунистов они не любили, а если кого и пускали на постой, то те спали на холодном полу, кушали отдельно то, что с собой принесли.

Но мы были рады и этому, лишь бы учиться, но конечно очень скучали по дому. Не могли дождаться субботы, чтобы вернуться на Колчан. А в понедельник мама будила меня рано утром, и я одна по темноте шла через тайгу. Пока доходила да Белой горы проливала столько слез, что и не пересчитать. Было очень страшно, казалось, что за каждой елью сидит медведь.

Где то в начале 1943 года нас поселили в пришкольный интернат. Там жили ученики из Колчана, Чля, Орель – Чля, Коль-2. Вот здесь мы тоже хватили горюшка. В комнате нас было 8 человек. Спали по двое на одной кровати. Дом был очень старый, продуваемый со всех сторон.

Находился он рядом со школой. Посередине комнаты стояла огромная печь, для растопки которой нужен был целый воз дров. А дров то и не было! Нас заедали клопы, мы стали болеть чесоткой. Постоянно мерзли. И утром рано бежали в школу, чтобы отогреться. Нас мучил голод. Свою норму в 400 грамм мы делили на маленькие кусочки, постепенно и совсем незаметно мы их съедали до обеда. Среди уроков падали от голода в обморок. Думали каждую минуту о хлебе. Где-то к весне было решено кормить нас в обед в столовой. Но что это была за еда! В тарелки наливали пустой бульон, и 2-3 чайные ложечки крупы плавало на донышке. Бульон был просто синим. Никакого масла, никакого жира.

Мы брали большую миску, сливали туда бульон, а овсянку делили на 5 человек – всех жильцов комнаты, - и медленно ее жевали, представляя, что это каша. А вечером ложились спать, совершенно ничего не кушая.

Телеграмма…

Весной 1943 года где-то в апреле, - новая беда. Отказались совсем давать норму продуктов учителям, врачам, связистам. Давали по карточкам только один хлеб. Не выдавали продукты три месяца. Вот тут мы узнали, что такое настоящий голод. От бессилия мы не могли крепко стоять на ногах, которые опухали и на них появлялись язвы и они кровоточили. Стали шататься и выпадать зубы – это началась цинга. Учителя сами полуголодные, жалели нас и старались меньше вызывать к доске, мы отвечали сидя. В школе нас решили подкармливать на большой перемене. В середине недели нам давали малюсенький кусочек хлеба, на котором сверху лежал крохотный пластик соленой рыбы. Мы не успевали оглянуться, как все это уже таяло во рту. После такого подарка очень хотелось пить, и около бачка с водой всегда была очередь. Такое продлилось недели две, потом в таком лакомстве нам отказали.

Голод мучал наши детские тела, мы ходили худющие, бледные и все думали об одном - как бы покушать. У всех в голове была только одна мысль и два слова – хлеб и Победа. Вы можете задать вполне справедливый вопрос: «Ведь рядом было море и там много рыбы. Почему же так?» До Коль-2 18 километров, а Коль-Никольск был, где то в 8 километрах от Колчана. Но на пути в эти села стояли воинские части и никого не пропускали.

Рыбу ловить и покупать запрещали строго-настрого, ягоды и грибы собирать запрещали тоже.

Везде был сплошной запрет. А у служащих Колчана (врачей, учителей, связистов) не было огородов, просто их ни кому не давали, и мы не могли салить картофель и овощи. Какие у родителей были хорошие вещи - все поменяли на рыбу и нерпичий жир. Началась весна, стали распускаться лиственницы. Мы ходили в лес, рвали хвою и начинали ее жевать. Родители делали из хвои напиток, который очень помогал от цинги.

Моя мама Вера Степановна Нестеренко работала на почте. Однажды, от безвыходности она напечатала телеграмму Сталину о том положении, в котором мы находились. Но все телеграммы шли через Хабаровск. Дежурная телеграфистка сначала просто отказалась ее принимать. За это могли засудить и выгнать с работы.

Но моя мамочка со слезами умоляла ее принять телеграмму, и та сдалась. У нее тоже были дети, эта женщина пошла на большой риск. Буквально через неделю норма продуктов за три месяца была выдана всем. Собралась комиссия, которая установила, что на базах Золотопродснаба все полки были завалены продуктами. Вероятно, это было вредительство. Так оно и было на самом деле.

Когда мы принесли домой мешки с продуктами - радости нашей не было предела. Мы обнимали и целовали маму. Мама спросила о том, что нам сварить, мы попросили «заваруху». Это блюдо варили так: когда закипит вода, в нее добавляют немного соли, маслица и насыпают муки. Получается настоящий клейстер. Более вкусного блюда просто не было. Мы долго не отходили от кастрюли с «заварухой». Поедим, полежим и снова едим. Мама смотрела на нас и заливалась слезами.

Постепенно мы стали поправляться, повеселели. Мне было 12 лет, и я была в доме полная хозяйка. Папа – на фронте, мама – на работе. Я пилила дрова, колола их, носила на коромысле воду, мыла полы, а это были белые не крашенные доски, и их приходилось сначала скоблить ножом, а затем насыпать на пол песок и скоблить веником. Было тяжело. Но мы знали свое «надо» и делали все, заменяя взрослых. Это детское трудолюбие очень мне пригодилось в жизни.

В 1943 году нас приняли в комсомол. Какое это было радостное событие! Мы гордо носили имя «комсомолец».

Прибавилось общественной работы. Нас, как и взрослых, заставляли выполнять «фронтовые задания». Мы должны были мыть золото, каждый по 10 грамм за лето. Это была очень высокая норма. За Белой Горой на Покровке, нашему классу отвели кусок земли. Мой брат смастерил бутару и лоток, одним словом, все необходимое для мытья золота.

Очистили ручеек, поставили в него бутару, накидали на нее породу, помешивая лопатками грунт. Босяком стояли в холодной воде по нескольку часов. Когда промывали песок в лотке, то смотрели во все глаза – не заблестит ли золото. Остатки песков из лотка высыпали на сковороду (уже дома) и прожигали в печке. После этого высыпали их на чистую тряпочку и сдували пепел. Но золота на тряпочке у нас не было, порода была пустая.

Однажды, уже отчаявшись, мы в последний раз сделали замыв и после обработки обнаружили золотинки. Взвесили – получилось пять граммов. Это было много. Побежали в золотоскупку, нам дали за сделанное золото боны. На эти боны мы купили продукты и отрез ситца мне на платье. Вот было счастье! Радость у нас была беспредельная. Вскоре пришла осень, и снова пора было идти в школу учиться. Всю зиму после уроков мы пилили, кололи и складывали дрова для школьной котельной и для больницы. Но у нас находилось еще время участвовать в художественной самодеятельности. Мы ставили пьесы, пели хором и соло в клубе. Тогда было много песен о войне и мы их очень любили.

Радость Победы...

Зимой 1945 года наш папа Нестеренко Георгий Андреевич, вернулся с фронта по ранению, он снова стал работать начальником почты на Белой Горе. Из интерната я перешла жить домой. Вся наша семья была вместе. Жизнь стала налаживаться. 8 мая 1945 года рано утром на почте раздался звонок: сообщили, что пришла ПОБЕДА. Папа вышел на улицу и стал стрелять из пистолета. Прибежал испуганный выстрелами комендант прииска, но узнав о Победе, тоже стал стрелять. Это был самый первый салют в моей жизни.

Я пулей полетела в школу и рассказала обо всем. Учителя вначале мне не поверили. Позвонили на почту. Узнав правду, директор школы взял меня на руки и поцеловал. Учителя плакали. В школе стоял такой топот, что дрожали стены. Дети кричали, плакали, обнимались, свистели. Такого счастливого и радостного дня мы ждали очень долго. И вот Победа! Вскоре в клубе состоялся митинг. Снова слеза радости, счастья и печали о тех, кто не вернулся домой живым.

На домах появились красивые флаги. Кто-то играл на гармошке, кто-то на балалайке. Песни, пляски, танцы. На улицы выносили столы, люди несли угощение. В этот день ребятишки наелись вдоволь за все годы войны.

В 1946 году я окончила 7-ой класс. Мы переехали в село Воскресенское, и я сразу же стала работать. Вышла замуж, родила детей. Вспоминая свое детство и юность, я думаю, что нас тогда объединяли одержимость, целеустремленность, трудолюбие и умение ценить все хорошее, что мы получили от своих родителей, от нашей любимой Советской страны.

Наше поколение видело войну, мы ее пережили, испытали холод и голод, поэтому мы очень хорошо знали цену всему доброму и хорошему.


Пресс-служба УФСИН России по Хабаровскому краю

Поделиться:

Дата последнего обновления: 22.05.2020 09:08

архив новостей

« Февраль
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
29 30 31 1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 1 2 3
2024 2023 2022  
ИНТЕРНЕТ-ПРИЕМНАЯ Напишите нам электронное письмо

Телефон доверия